kolegov_a_o (kolegov_a_o) wrote,
kolegov_a_o
kolegov_a_o

Categories:

ПРЕДАТЕЛЬСТВО РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ И “ИСТОРИЯ СОВЕСТИ” АКАДЕМИКА ЛИХАЧЕВА (часть Первая)

230_108_Image0062


Историческую работу Академика Юрия Бегунова про настоящий путь России очень сложно отыскать в интернете, и невозможно прочитать в печатном виде. Но, наше информационное агентство получило эксклюзивную возможность перепечатки глав нашумевшей в научных кругах книги ПРЕДАТЕЛЬСТВО РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ И “ИСТОРИЯ СОВЕСТИ” АКАДЕМИКА ЛИХАЧЕВА. Предлагаем всем желающим взглянуть на истинное лицо этого псевдопатриота, чуть было не ставшим "отцом нации". В первой части работы рассказывается о доперестроечном периоде Дмитрия Лихачева, о его коварстве и лживости, предательстве друзей и личной трусости.

Вот перед нами ленинградский академик, считающий себя великим гуманистом. Он также боролся доступными ему средствами с людьми, подписавшими “Слово к народу” (Советская Россия. М., 1991. Июнь–июль. С. 1). В ряду чер-ниченок и нуйкиных подписывал доносы правителям, публи-ковавшиеся потом в продажной, как и телевидение, “демо-кратической” прессе. Мне казалось, что он заблуждается по простоте душевной, несмотря на свой академический интел-лект. Но нет, сегодня он говорит громко и открытым текстом: нынешний правитель–не диктатор, он – самый порядочный и гуманный из всех, самый добрый, честный и умный. Полно, академик! А клятвопреступничество и ложь на каждом шагу, а надругательство над великой страной, а нищета, кровь, сле-зы народа? Ваши аргументы я знаю: Соловки!
Николай Иванов. Время фарисеев // Завтра. М., 1994. Апрель. № 13(18). С. 5.

Имя академика Дмитрия Сергеевича Лихачева окружено множеством прекраснодушных мифов. В России, во Франции и США, да и во всем мире этот человек считается недостижимым простым смертным идеалом высо-чайшей нравственности русской интеллигенции. Ничего другого и в мыслях не допускается! Как же: почетный гражданин Санкт-Петербурга, “совесть русской интеллигенции”!?
Так кто же Дмитрий Сергеевич Лихачев на самом деле? Родившийся 28 ноября 1906 года в Петербурге в семье русского инженера Сергея Михайло-вича Лихачева и крещеной еврейки Веры Семеновны (до крещения – Сарры Сауловны)1, Лихачев получил хорошее воспитание и образование в русской среде и пополнил собою ряды маргинальной советской интеллигенции, заме-нившей после 1917 года русскую дворянскую интеллигенцию.
Ныне Дмитрий Сергеевич Лихачев представляет в Петербурге “аристо-кратию духа”, он – человек заслуженный и влиятельный. Вот его краткий по-служной список: заведующий Отделом древнерусской литературы Института русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР (ныне – РАН), профессор, доктор филологических наук, Академик Российской Академии наук (с 1970 г.), Иностранный член Болгарской, Венгерской, Сербской академий наук, Член-корреспондент Австрийской, Американской, Британской, Итальянской Деи Линчеи, Геттингенской академий наук, Научного Философского общест-ва США, почетный доктор университетов – Будапештского, Карлова, Сиен-ского, Софийского, Торунского, Оксфордского, Цюрихского, Эдинбургского, Герой Социалистического Труда, дважды лауреат Государственных премий, Лауреат Государственной премии Российской Федерации и многих междуна-родных наград, орденоносец, Член Союза писателей России, Председатель Пушкинской комиссии, Почетный гражданин Санкт-Петербурга, Ареццо, Сиены, Милана, бывший председатель серии “Литературные памятники” АН СССР, бывший председатель “Фонда культуры”, в прошлом – Народный де-путат Верховного Совета СССР и Ленгорсовета и т.д. Им написано более 1 тысячи книг и статей; Лихачев часто выступает по телевидению и на радио, о нем снимают фильмы; его именем называют планеты. Он признанный эталон русской интеллигенции Санкт – Петербурга.
Начало его головокружительной карьеры относится к 1920-м годам. В двадцатые годы Лихачев – студент историко-филологического факультета Ленинградского университета – посещает промасонский кружок “Хильфер-нак” и масонскую ложу “Космическая академия”, где изучает философию и оккультные науки. В начале 1928 г. он был арестован органами ГПУ и провел несколько лет в заключении на Соловках и на Беломорско - Балтийском ка-нале. Вскоре после убийства Кирова он возвращается в Ленинград (8.12.1934) и по просьбе отца, замдиректора типографии на Красной улице, был полностью реабилитирован уже в 1935 году. Работал он вначале ученым корректором и редактором Отдела общественных наук Издательства Акаде-мии наук СССР, где вел подготовку к изданию капитального труда академика А. А. Шахматова “Обозрение русских летописных сводов XIV – XVI вв.” (1938). Огромные знания, такт и вежливость, ловкость и артистизм поведения помогли Лихачеву снискать расположение академика А. С. Орлова, тогда замдиректора ИРЛИ – Пушкинского Дома АН СССР. Орлов пригласил Лиха-чева на работу в институт вначале делопроизводителем в канцелярию, а по-том – младшим научным сотрудником в Сектор древнерусской литературы. Тогда, в мае 1938 г., Лихачев собственноручно на пяти страницах написал объяснительную записку в Дирекцию о том, что он делал в лагере. Автор этих строк познакомился с личным делом Лихачева1 весной 1968 г., когда временно исполнял обязанности ученого секретаря института. Из этого до-кумента следовало, что Лихачев занимал в ГУЛАГе высокие административ-ные должности замзава Криминалистической лаборатории Соловков и заве-дующего такой же лаборатории на Беломорканале. По свидетельству заклю-ченных, это было отделение ГПУ, которое с помощью местных осведомите-лей собирало сведения о “перековавшихся” и “неперековавшихся” заключен-ных, и затем составляло списки “на жизнь” или “на смерть”, решая тем са-мым судьбу осужденных. Сведения о том, что Лихачев служил сексотом и имел кличку “Штольц”, сообщил солагерник Лихачева Трофим Макарович Купоров (ум. 1943); он рассказал об этом своей дочери, а дочь – сыну – Ва-диму Петровичу Авдееву, ныне инженеру, проживающему в Москве. Сексо-том называл Лихачева другой заключенный, позднее писатель Олег Василье-вич Волков, доживший до 96 лет (ум. 1996 г.). Лихачев в 1989 г. обратился в Ленинградский Обком КПСС к одному из секретарей (Юрию Александрови-чу Денисову), с просьбой защитить его от “навета” Волкова. Денисов и его помощник занялись расследованием, обратившись к архивам КГБ, и вскоре объявили Лихачеву свое решение: для защиты нет оснований, документы го-ворят о том, что Лихачев в лагере действительно работал на органы ГПУ – НКВД. Судя по записке 1938 г., начальство осталось довольно работой Лиха-чева, и он был досрочно освобожден с похвальной характеристикой. Послед-няя сыграла немаловажную роль при возвращении домой (в Ленинград не мог вернуться человек, пораженный в правах!) и при поступлении на работу в то время, когда Ленинград после убийства С. М. Кирова охватила волна ре-прессий.
В дальнейшем, получив работу в престижном академическом институ-те, единственном крупном научном центре по русскому литературоведению, Лихачев стал действовать умело, расчетливо, хладнокровно, порой жестоко, устраняя со своего пути неугодных ему сотрудников2. Его карьере способст-вовала творческая дружба с пожилой членом-корреспондентом АН СССР В. П. Адриановой-Перетц; Варвара Павловна признавалась мне тогда: “Знаете, Дмитрий Сергеевич был красив как херувим!”
Вскоре, в 1944 г., когда страна еще воевала, Лихачев защитил канди-датскую диссертацию, а в 1947 г. – докторскую. Темами диссертаций было исследование новгородских и общерусских летописных сводов с использова-нием работ покойных ученых М. Д. Приселкова и В. Л. Комаровича: своего Лихачев внес очень мало. В 1954 г. В. П. Адрианова-Перетц передала Лиха-чеву заведование сектором древнерусской литературы; постепенно Лихачев прибрал к рукам весь институт, его влияние стало огромным и распространи-лось не только на историко-филологическую науку в нашей стране, но и на науку за рубежом.
Ходовым среди сотрудников института было мнение о Лихачеве как об ученом средней руки, но интригане, который обладает властью, чтобы ме-шать другим людям стать учеными. Директор Пушкинского дома В. Г. База-нов на Ученом совете осенью 1972 г. назвал Лихачева “международным ин-триганом”, имея в виду его дела в Болгарии. Много полезных начинаний со-трудников – научных планов, готовых книг, монографий, статей, проектов серий – было остановлено и кануло в Лету из-за Лихачева. Обожая лесть, он был нетерпим к критике и расправлялся с сотрудниками, которые имели соб-ственные научные взгляды и суждения. Так, например, в 1972 г. Лихачев пы-тался разрушить набор моей книги “Козма Пресвитер в славянских литерату-рах”, печатавшейся Издательством Болгарской Академии наук в Софии, но был остановлен. Крупный ученый - археограф В. И. Малышев горько жало-вался мне, что Дмитрий Сергеевич “поломал всю его жизнь”, запретив офи-циально работать над справочником “Летопись жизни и творчества протопо-па Аввакума”; это была трагедия одного ученого и торжество безнравствен-ности другого. “У меня в жизни, – говорил Лихачев в телеинтервью на “Се-мейном канале” (ноябрь, 1995 г.), – правил не было. Правила приходится на-рушать”. Выдающийся знаток древнерусской литературы, профессор Ленин-градского университета И. П. Ерёмин готовился к поездке в Софию на V-й Международный съезд славистов с докладом “О византийском влиянии в болгарской и древнерусской литературах IX–XII вв.”. Неожиданно он узнал, что его имя вычеркнуто из списка Советской делегации.
Ученый скоропостижно скончался от приступа стенокардии 19 сентяб-ря 1963 г. Игорь Петрович был лучшим специалистом по древнерусской ли-тературе в институте, но ужиться с Лихачевым он никогда не мог. Помню, как 13 мая 1957 г. на III Всесоюзном совещании по древнерусской литерату-ре во время доклада Д. С. Лихачева “О зарождении литературных направле-ний в русской литературе” И. П. Ерёмин встал со своего места в президиуме и вышел из зала. Я догнал его на лестнице и от имени Лихачева попросил вернуться. Ерёмин отвечал, что все его мысли раскрадены, и ему нечего де-лать на конференции. Позднее Ерёмин, лекции которого я слушал в универ-ситете, пригласил меня в кафе и там рассказал об ошибочности работ Лиха-чева в области поэтики и о необходимости заниматься изучением ораторской прозы и церковных жанров с учетом литературы и поэтики Византии.
Как ученый Лихачев был неглубок, более известен как эклектик, эссе-ист и имитатор. Так при разработках теории возникновения русской литера-туры из деловой письменности (кстати, ошибочной) Лихачев многое заимст-вовал из работы Сталина “Марксизм и вопросы языкознания” (1951). Долгое время (до 1956 г.) он часто произносил хвалебные речи в честь Иосифа Вис-сарионовича на собраниях. “Вождь всех времен и народов” был кумиром ду-ши советского ученого, как и поэт Борис Леонидович Пастернак, чей фото-портрет стоял на его письменном столе. В поэтике Лихачев кое-что заимст-вовал у Андрэ Грабаря, И. П. Ерёмина, Ганса Мейергоффа, Эрнста Роберта Курциуса, в стилистике – у А. С. Орлова, В. П. Адриановой-Перетц, Д. И. Чижевского (которого он критиковал), а также у своей аспирантки О. Ф. Ко-новаловой. Так в докладе Лихачева “Некоторые задачи изучения Второго югославянского влияния в России” (1958) основные мысли и примеры были заимствованы без ссылок из диссертации Коноваловой, перед этим жестоко раскритикованной в Секторе древнерусской литературы. В текстологии Ли-хачев кое-что заимствовал у А. А. Шахматова и М.О. Скрипиля, жестоко им раскритикованного в Секторе древнерусской литературы. Характерным для Лихачева было непрерывное продуцирование различных идей, по большей части ошибочных, которые он любил облекать в изящные, привлекательные формы. При этом он не учитывал глубинных процессов развития древнерус-ской литературы как литературы средневековой, церковной, зависящей от византийской и древнеславянских литератур; церковная эстетика и богосло-вие Древней Руси им игнорировались; им выбирались и изучались светские жанры, по преимуществу. Отсюда искажения в изложении истории древне-русской литературы, поверхностность, модернизация. Многочисленные “идейки” Лихачева мешали воспринимать подлинное содержание и красоту бессмертных творений древнерусской литературы, таких, например, как “Слово о Законе и Благодати” митрополита Илариона Киевского, житий, торжественной и учительной проповеди, церковных преданий и сказаний, гимнографии и т. п. А начинал он в 1940-е годы как ученый-патриот, автор книг об обороне древнерусских городов (1942), о национальном самосозна-нии Древней Руси (1945), о Новгороде Великом (1945), о культуре Древней Руси (1946), о “Повести временных лет” (1950), о “Слове о полку Игореве” (1950) и т. д. В дальнейшем, начиная с 1960-х годов, и ближе к 1970-м, Лиха-чев как мыслитель постепенно склонялся к западничеству и к утверждению космополитических идей, в частности, примата общечеловеческих ценностей над национальными. В итоге, Лихачев модернизировал древнерусскую лите-ратуру и тем самым исказил ее, оторвав Древнюю Русь от ее корней – от пра-вославия и народности, от фольклора и народной книги. Таким образом, на-долго был им запрограммирован тупиковый характер развития этой научной дисциплины. Своему избранию в академики Лихачев обязан Кандидату в Члены Политбюро ЦК КПСС Петру Нилычу Демичеву. Последний в 1960-е годы пообещал Лихачеву содействие в избрании, если Лихачев поможет раз-громить концепцию о “Слове о полку Игореве” московского профессора А. А. Зимина. Труд Зимина был выпущен в свет в трех томах ротапринтом в ко-личестве 101 экз. и распространялся летом 1964 г. среди ученых по особому списку. Лихачев помог: концепцию Зимина раскритиковали на заседаниях специального совещания в Отделении исторических наук АН СССР в Москве в октябре 1964 г. Критика взглядов Зимина публиковалась на страницах из-даний Сектора древнерусской литературы, во многих журналах, газетах и сборниках. В конце 1970 г. избрание Лихачева состоялось, и он, как говори-ли, “приблизился к небожителям”. Более 40 лет академик Лихачев безраз-дельно господствует в Пушкинском Доме, диктуя, кого и куда нужно прини-мать и выбирать, а кого – не нужно, кого и куда посылать и направлять, кого и – нет, кого, как и где печатать, кого и чем награждать, а кого и увольнять и не переаттестовывать. Он часто действовал через партбюро и профком, атте-стационную комиссию, комиссию по международным связям, имея там вер-ных людей, через дирекцию, которая его слушалась, особенно, ученые секре-тари, среди которых “выделялся” пьяница В. П. Вильчинский. Власть Лиха-чева порой приобретала международный характер, а его рекомендации ока-зывались решающими при избрании ученого на высокую должность (напри-мер, Ф. Вигзелл на должность профессора в Лондонский университет). Его популярности способствовали многочисленные зарубежные поездки по стра-нам Европы с лекциями и иногда – с политическими речами, например, о не-обходимости отмены смертной казни. В Болгарии советскому академику удалось стать другом диктатора Живкова и получить от Болгарского госу-дарства множество наград и почетных званий, хотя по болгаристике у Лиха-чева почти нет научных работ. Также было и в других странах, например, в Италии, Англии, Германии, Австрии. Успехам помогали и личные связи: внучка Лихачева Вера Тольц работает на радио “Свобода” и имеет тесные связи с ЦРУ и “Моссад”.
Tags: Лихачев, Преступление
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments